То, как говорит человек, может рассказывать о его здоровье и процессе старения гораздо больше, чем считалось раньше, показало новое исследование, в котором использовался автоматизированный компьютерный инструмент под названием «речевые часы». Речевой возраст человека — это не просто особенности голоса: по словам исследователей, он отражает процессы, происходящие в организме, и может стать недорогой, неинвазивной и автоматизированной альтернативой измерению биологического старения, сообщает Euronews.
«Наш голос, по‑видимому, содержит куда больше информации о старении, чем мы раньше предполагали», — сказал Агустин Ибаньес, старший автор исследования из Тринити‑колледжа в Дублине.
Автоматизированная программа вычисляла речевой возраст человека и сопоставляла его с фактическим возрастом по паспорту, показывая, звучит ли речь моложе, соответствует норме или кажется старше ожидаемого, и тем самым давая подсказки о том, насколько благополучно протекает старение.
«Она фиксирует и ход хронологического времени, и сигналы, исходящие от когнитивных функций, мозга, системной биологии и даже нашей накопленной социальной среды», — добавил он.
Исследователи проанализировали аудиозаписи почти 3000 испаноязычных взрослых из разных стран Латинской Америки. Участники выполняли ряд заданий: пересказывали короткий анимационный фильм, спустя 20 минут заново рассказывали услышанную историю и перечисляли предметы в заданных категориях.
Используя методы машинного обучения, команда изучала сотни характеристик, отражающих то, как люди говорят и что именно они произносят, — от скорости речи и пауз до высоты голоса, эмоциональной окраски, словарного запаса и семантической точности, — чтобы оценить хронологический возраст и вычислить индивидуальный «речевой возрастной разрыв».
Что показывает «более старая» речь
«Речевые часы» позволяли отличать здоровых людей от пациентов с деменцией. У здоровых участников разрыв между речевым и календарным возрастом был минимальным, тогда как у людей с болезнью Альцгеймера и различными формами фронтотемпоральной деменции он прогрессивно увеличивался.
У людей, чья речь казалась более «старой», чем соответствовало их хронологическому возрасту, выявлялись признаки ускоренного старения в ряде биологических и клинических систем. МРТ‑сканы мозга показывали более выраженную потерю его структуры и измененную активность.
Более высокий «возраст» речи также был связан с повышенным содержанием в крови белка p‑Tau217, ключевого белка, связанного с болезнью Альцгеймера.
Участники с более «старой» речью хуже справлялись с тестами на память, концентрацию и решение задач. Эта связь проявлялась не только в языковых заданиях, но и в невербальных тестах, например на зрительную память.
«В более широком плане результат впечатляет тем, что голос человека может дать удивительно компактный срез сразу по нескольким измерениям старения», — отметил Ибаньес.
Такие факторы, как хронологический возраст, старение мозга, когнитивные способности, а также фенотипы болезни Альцгеймера и других видов деменции, традиционно оцениваются с помощью совершенно разных, зачастую дорогостоящих инструментов, однако, по его словам, все они, похоже, сходятся в особенностях речи.
Авторы отмечают, что многие существующие методы оценки биологического старения требуют МРТ‑сканеров, забора крови или специализированных клинических обследований. Для сравнения, «речевые часы» представляют собой недорогую, неинвазивную, полностью автоматизированную альтернативу, которую можно применять удаленно на обычных устройствах, без участия узких медицинских специалистов.
В то же время исследователи подчеркивают, что «речевые часы» пока не являются диагностическим тестом на деменцию и не позволяют выяснить, предсказывает ли более «старый» речевой профиль последующее развитие когнитивных нарушений.
