Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. «Сейчас я сдаю 41 квартиру в Минске». Беларус рассказал о бизнесе на краткосрочной аренде жилья
  2. Си Цзиньпин на переговорах с Трампом и Путиным заявил, что страны должны преодолеть «ловушку Фукидида». Что это за концепция
  3. «Под конвоем вывезли нас с границы». Российская блогерка рассказала, как ее мужа задержали на въезде в Беларусь из-за подписки
  4. «Хочу мужика!» Блогерка-миллионница из Минска запустила наш ответ «Сердцу ангела» и ищет парня на шоу
  5. «У нас новые правила перевозки пассажиров?» Беларуска заказала «Яндекс Go», а водитель потребовал от нее «ехать в определенной позе»
  6. Мать 1,5 года без сознания, отца признали виновным, двое детей — одни. Как сейчас семья, попавшая в резонансное ДТП в Витебской области
  7. «Подругу за пять смен оштрафовали на 140 рублей». Беларусы рассказали, сколько на самом деле зарабатывают на складе Wildberries
  8. «Нашу продавщицу из „Минимаркета“ давно не интересует, что сказал Трамп». Как живет Киев накануне зимы — рассказ беларуски
  9. Россия готовила на границе с Польшей провокацию с большим количеством жертв — Rzeczpospolita
  10. Курортный пятизвездочный отель и номер на 50 м². Виктория Лукашенко с мужем и сыном потратили на отпуск почти пять тысяч евро — «Бюро»
  11. Турецкий миллиардер заметил 17-летнюю беларуску и женился на ней. Рассказываем, как сложилась их история и что было после его смерти
  12. «Одно слово на польском — пять суток ШИЗО. Рискнешь?» Экс-политзаключенный рассказал о самом «удивительном» запрете в колонии
  13. Возврат в Китай за ваш счет? В МАРТ прокомментировали правила торговли, возмутившие беларуса
  14. Беларус снял пьяную коллегу на корпоративе и поплатился за видео. Но сначала выиграл суд
  15. До войны в этом беларусском областном центре жили 180 тысяч, после — всего 118 (не тысяч, а человек). Почему так случилось
  16. «Двухметровый стокилограммовый мужчина-клинер». Беларус променял работу менеджера на уборку — и его все устраивает


/

Несколько лет после развода для своего сына и дочки экс-политзаключенный Ян Папкович был «папой выходного дня», а потом его задержали. В ноябре 2024-го, когда мужчина находился в колонии, его неожиданно вызвали в кабинет. «Подпиши», — протянули бумагу. В документе было сказано: его бывшая супруга теперь в СИЗО, а он становится «обязанным лицом». Ян испугался, что Добромиру и Янислава отправят в детский дом. Тогда беларус и представить не мог, что в августе 2026-го он с детьми начнет строить новую жизнь за границей. Вот только счастье это непростое: у сына и дочки серьезные проблемы со здоровьем.

Ян с дочкой Добромирой и сыном Яниславом. Фото: личный архив
Ян с дочкой Добромирой и сыном Яниславом. Фото: личный архив

BYSOL открыл сбор для Яна Папковича и его детей. Поддержать семью экс-политзаключенного можно здесь. Чтобы записаться к нему на тренировки, перейдите по ссылке.

В сентябре 2022-го Яна жестко задержали, а в мае 2023-го осудили по двум статьям УК: «народной» 342-й и 361-3 (Участие или подготовка к участию на территории иностранного государства в военных действиях без уполномочия государства). Мужчину приговорили к четырем годам. В заключении на него еще дважды заводили уголовные дела по ст. 411 (Злостное неповиновение требованиям администрации ИК). Некоторое время он содержался в СИЗО КГБ, затем его перевели в СИЗО № 1. За годы в застенках Ян сидел в трех колониях — ИК-15 (в Могилеве), ИК-9 (в Горках), ИК-20 (в Мозыре), а также в тюрьме № 4 в Могилеве. Мужчину освободили в декабре 2025-го в группе из 123 человек. Произошло это после визита Джона Коула в Минск.

Ян Папкович — боксер и бывший инкассатор. Мужчина не скрывает: думал, что в застенках он навсегда, но в декабре 2025-го его неожиданно освободили и выдворили из страны. Сейчас беларус живет в польском Вроцлаве. Сюда же переехали его родители и дети — 11-летняя Добромира и 9-летний Янислав. У девочки муковисцидоз — генетическое заболевание, при котором нарушается работа дыхательной и пищеварительной систем. У мальчика — аутизм легкой степени и сахарный диабет.

— Когда дочка родилась, мне было 23, а жене Валерии — 19. Через два года появился сын. Хотелось дать детям необычные, красивые имена, поэтому выбрали старославянские. У меня самого имя не очень распространенное — Ян, а Янислав — сын Яна, — рассказывает собеседник. — В Беларуси многие, услышав, как их зовут, удивлялись: «Ого!» В Польше как-то не так.

Для Яна Валерия была первой большой любовью, но их история как пары получилась недолгой. Вскоре после того, как родился Янислав, супруги перестали жить вместе, а спустя три года официально развелись. Дети остались с мамой, а Ян стал папой выходного дня.

— За те три года, что мы были вместе, у дочки никаких серьезных проблем со здоровьем не возникало. О том, что с Яниславом что-то не так, задумался, когда ему было года полтора. Ребенок не разговаривал, — вспоминает отец. — А еще он любил взять игрушки и разложить в одном порядке. Это меня удивляло. Поделился с братом, а он скидывает статью с признаками аутизма. Честно, не хотел в это верить, отталкивал от себя такие мысли.

По наблюдениям папы, со временем мальчик уже мог сказать что-то «чисто, красиво на свой возраст», но старался не разговаривать. Родители водили его на развивающие занятия. Специалисты говорили, что с интеллектом все в порядке, но есть проблемы с поведением: рассеянное внимание, может делать одно, потом резко переключаться на другое или капризничать.

— Помню, ходили с Валерией и Яниславом к врачу. Медик объяснял, что у ребенка, скорее всего, аутизм. Жена ни в какую. Говорила, что у него нет ничего, а мы с врачом пытались ей объяснить ситуацию, — рассказывает Ян. — В конечном итоге надо было лечь с ним на обследование, но меня посадили.

«Я был не сторонник того, чтобы детей в такие места привозили»

Ян Папкович, август 2026-го. Фото: Instagram @yan_papkovich
Ян Папкович, август 2026-го. Фото: Instagram @yan_papkovich

Яна задержали 2 сентября 2022 года, на следующий день после того, как он с Валерией отвел Добромиру в 1-й класс. «Господа из КГБ» на допросе ему так и заявили: «Скажи спасибо, что дали дочку на линейку завести».

— Думал, лет 15 мне точно влепят, эти же могут. Стало приходить осознание, что бывшей жене придется детей самой растить. Переживал, что где-то что-то недоделал. Помню, как ей написал: «Наверное, все разногласия пора похоронить. Самое главное для меня — дочка и сын», — говорит экс-политзаключенный. — Писал родителям, просил максимально ей помогать.

Яна судили в Минске. На одно из заседаний Валерия привела Добромиру. По словам мужчины, на процессы детей не пускают, но конвой дал им минутку, и отец успел помахать семилетней девочке из стеклянной клетки. Позже она рассказывала родным: «Папа в аквариуме плавал».

Второй раз они увиделись через год, когда теперь уже экс-политзаключенного отправили в ИК-9 в Горках. Визит дочки с мамой получился неожиданным, Ян до сих пор не понимает, как у Валерии получилось договориться о встрече.

— У меня, скажем так, была отдельная программа, и до этого меня лишали всех свиданий. А тут, только привезли в колонию, прибегает один из начальников оперативной службы и говорит: «Пошли». Думаю: куда? Увидев Добромиру, удивился и одновременно очень обрадовался, — улыбается собеседник. — Если честно, я был не сторонник того, чтобы детей в такие места привозили. И когда Валерия писала и спрашивала, отвечал: «Не хочу, чтобы они видели все это».

Папковичу дали краткое свидание, которое длилось два часа. Папу с Добромирой разделяло стекло, общались они через телефон.

— О чем болтали? Много о чем. Дочка рассказывала, что Луны боится. Спрашиваю: «А чего ее бояться? Вот вернусь, тебе телескоп подарю, будем смотреть на нее», — смеется. — Школу обсуждали, как учится, с кем дружит. Эти два часа пролетели как 15 минут.

Записка от Янислава, которую Ян получил в колонии. Фото: личный архив
Записка от Янислава, которую Ян получил в колонии. Фото: личный архив

С Яниславом за три года в заключении отец не виделся ни разу.

— Он был для этого еще слишком маленький, — коротко объясняет Ян.

«Ты сидишь, закатанный в пяти квадратных метрах бетона, и начинаешь медленно с ума сходить»

Исправительная колония № 16, Горки, 30 апреля 2013 года. Фото: TUT.BY
Исправительная колония № 16, Горки, 30 апреля 2013 года. Фото: TUT.BY

Ян — профессиональный спортсмен. Где бы ни находился, тренируется. Колонии, куда его направляли, не исключение. Говорит, из-за этого люди хотели с ним общаться. Сотрудникам такая ситуация не нравилась, поэтому в заключении Папковичу пришлось непросто: его неоднократно отправляли в ШИЗО и ПКТ. Вспоминает, даже уголовники с большим стажем ему сочувствовали. Но все это было не так страшно, как произошедшее в один из ноябрьских дней 2024-го. На тот момент мужчина около полугода сидел в одиночке помещения камерного типа в Горках.

— Открываются двери, меня вызывают. Ведут в кабинет, кладут передо мной бумаги, говорят: «Подпиши». Начинаю ознакомляться, там написано что-то вроде «Родители не могут выполнять своих обязанностей». Смотрю: место нахождения супруги — СИЗО (у нее не «политическая» статья). У меня внутри все оборвалось… Помню, что мне силовики обещали: «Мы детей твоих заберем, родителей посадим». Давление такое. Думаю: неужели выполняют обещания? И внутри такая пустота, не знал, куда себя деть, — описывает он, что ощущал в тот момент. — Продолжают: «Давай быстрее подписывай». Останавливаю: «Объясните, что это?»

Объяснять никто не стал. Документ Ян не подписал, а дальше началось самое сложное. Мозг хотел понять, что произошло, но ответа не было.

— Ты сидишь, закатанный в пяти квадратных метрах бетона, и начинаешь медленно с ума сходить. Не мог представить, что бывшая жена что-то сделала, решил: это все из-за меня. Тем более старшего брата (брат Яна экс-политзаключенный Алесь Папкович. — Прим. ред.) из-за меня посадили… У него был всего один эпизод по 342-й. Мне господа из КГБ говорили: «Назло тебе, что на сделку не шел»… — делится переживаниями собеседник. — Внутри такая борьба происходила… Думал, как держать себя в руках, как в истерику не впасть… Но в то же время верил: справедливость восторжествует, когда-нибудь я обязательно обниму своих детей…

Лишь спустя время Яну разрешили позвонить родным, от них он узнал, что Добромиру и Янислава передали под опеку его родителям.

— И я как-то успокоился, знал: с мамой ничего плохого с ними не будет, — говорит собеседник.

Я такой: «В смысле?» Внутри все «провалилось»

Ян Папкович во время тренировки, Вроцлав, июль 2026-го. Фото: Instagram @yan_papkovich
Ян Папкович во время тренировки, Вроцлав, июль 2026-го. Фото: Instagram @yan_papkovich

Спокойствие было недолгим. Весной 2025-го на минчанина второй раз завели дело по ст. 411 УК, вскоре к нему приехал адвокат. Во время разговора защитник обронил: «У вашего сына сахарный диабет».

— Я такой: «В смысле?» Внутри все «провалилось», — описывает собеседник свое ощущение в тот момент и признается, что по-настоящему осознал, что с Яниславом, только на суде. — Помню, мне добавляют срок, адвокат ходатайствует, чтобы его уменьшить, и называет смягчающие обстоятельства. Ребенок с инвалидностью, говорит, у него аутизм и сахарный диабет. Зачитывает диагнозы… Это как кошмар наяву. Про аутизм я догадывался, из-за диабета больше переживал. У меня друг от него умер. Вспоминал, что это за заболевание, как за ним нужно постоянно следить. Хотелось вырваться, помочь им, но не мог.

После нового приговора Яна из Горок перевели в ИК-20 в Мозырь. Сюда на свидание к нему приехала мама. Она рассказала, что Янислав занимается с логопедом, ходит в специализированный класс.

— Диабет у него обнаружили случайно. Просто сдали анализы в поликлинике, и они показали, что сахар плохой, — и мама начала этим углубленно заниматься, — вспоминает ту беседу экс-политзаключенный. — Моя мама — герой для меня. Ей 67 лет, у нее самой проблемы со здоровьем, она еле передвигается, а столько всего с детьми прошла. Она заметила, что Добромира постоянно кашляет. Водила ее по врачам, те говорили: «Простыла, бронхит». При этом у ребенка не было ни температуры, ничего.

Бабушка пыталась понять, что происходит. Ответ на этот вопрос семья получила зимой 2025-го, когда Ян был уже на свободе. Девочке поставили диагноз «муковисцидоз», а в январе ей сделали операцию на легком.

«Ждал их в аэропорту как на иголках»

Ян и Добромира. Фото: личный архив
Ян и Добромира. Фото: личный архив

Пока дочка восстанавливалась в Беларуси, отец в Польше приходил в себя после заключения. Сейчас он ведет индивидуальные и групповые занятия по боксу, кикбоксингу и тайскому боксу, а тогда был в растерянности.

— У меня не было ни работы, ни жилья, языка тоже не знал. Куда мне их тянуть, если себя не могу на ноги поставить? — честно говорит Ян и признается, что хотел забрать детей к себе. — При этом осознавал: там они заложники. Отчетливо помнил слова ребят из КГБ на допросах: «Дети в детдом поедут, а ты тут сгниешь». Да и родители мои уже в возрасте: маме — 67, отцу 73.

Два брата Яна к тому моменту тоже выехали в Польшу, поэтому о том, чтобы переехать в новую страну, говорили не только для Добромиры и Янислава, но и для их бабушки с дедушкой. От планов к делу перешли в августе 2026-го. Дорогу из Минска до Вроцлава мужчина называет спецоперацией. В страхе, что детей не выпустят из Беларуси, в место назначения они добирались через две страны — Россию и Грузию.

— Ждал их в аэропорту как на иголках, — описывает тот момент собеседник. — Помню, открываются двери, дочка сразу бежит обниматься, и как будто бы не было этого скачка во времени. Сын радостно улыбается. Уткнулся в меня, узнал. Хотя за четыре года я с ним только в мозырской колонии по телефону разговаривал. Было приятно, что дети все-таки любят меня, помнят.

Янислав и Добромира повзрослели. Этот момент отец почувствовал, еще когда после освобождения стал с ними общаться. С дочкой был особенный контраст. В момент задержания Яна она не умела читать, а теперь уже без ошибок переписывалась с ним в Telegram.

Рисунок, который Добромира нарисовала Яну, пока он был в застенках. Фото: личный архив
Рисунок, который Добромира нарисовала Яну, пока он был в застенках. Фото: личный архив

Сейчас три поколения семьи Папковичей живут в одной большой квартире. Добромира и Янислав пошли в школу недалеко от дома. Девочку обследуют местные медики, чтобы подтвердить ее заболевание и составить план лечения.

— Семейный врач дал нам направление в город Карпач. Сказал, там есть клиника, которая занимается муковисцидозом. Поехали туда на диагностику, сдали все анализы, — рассказывает отец. — Через какое-то время перезванивают, говорят: готов один из результатов и нужно срочно привезти дочь в больницу. С 28 октября она там две недели провела на антибиотиках под капельницей, 20 ноября снова едем. Насколько понимаю, у нее иммунная система по-другому работает, и нашли вирус, который нужно лечить.

По словам Яна, палата у дочки была как гостиничный номер. Со своим санузлом и телевизором. Здесь же какое-то время девочка ходила на занятия.

— Добромира быстро вливается в новую среду, уже понимает польский, — отмечает собеседник. — Как-то на приеме врач что-то объяснял, я говорю: «Повторите, пожалуйста», а она: «Идем, я тебе объясню».

Янислав в Польше пошел в первый класс. В Беларуси он его уже окончил, но родные решили, что для ребенка так будет лучше.

— В школе, когда привел сына, немножко напряглись: ребенок необычный. Надо смотреть, чтобы он ничего лишнего не съел, иначе сахар подскочит. Школьный медик, как я понимаю, не может ему вводить лекарство, поэтому, если что-то случается, я или мама бежим делать укол, — объясняет ситуацию экс-политзаключенный. — Сейчас занимаемся вопросом, чтобы во время занятий у него, как в Беларуси, был сопровождающий взрослый.

«Накрывало, а потом отряхивался и думал: надо с этим что-то делать»

Материально и морально семье Яна приходится непросто. Часть нужных для лечения приборов и растворов Папковичам нужно оплачивать самим. Параллельно с этим Ян привыкает к новой реальности: подрываться среди ночи, если у сына «скачет» сахар, ездить с дочкой по врачам и просто быть папой 24/7, пока мама не рядом. Что с ней случилось, дети знают.

— Слава богу, родные помогают. Помогает моя мама, жена брата, потому что самому… Знаете, еще восстанавливаться приходится после всех событий (речь о задержании. — Прим. ред.)… — признается он. — Быть милым папой мне порой тяжело. У меня же всю жизнь тренировки, мужские коллективы, да и в колониях погрубел. Не доверяю людям, стал холоднее и несентиментальным. Могу сказать: «Делай так, так и так», а меня останавливают: «Не так надо общаться с детьми».

Отец гордится, что с дочкой они друзья. Хотя она и ребенок, общаться с ней получается по-взрослому.

— И она меня, правда, слушается, — доволен Ян. — С сыном проблематичнее — все-таки он по-своему воспринимает мир.
В Беларуси девочка общалась с мамой по телефону, перед отъездом в Польшу ездила к ней на длительное свидание. Сейчас из-за того, что семья не на родине, поддерживать отношения с ней не получается.

За три месяца с семьей Яна «накрывало» не раз. Пугало то, что в Польше у него нет своего дома, подушки безопасности, вокруг общество, в котором он не чувствует себя своим. А еще здоровье детей.

— Накрывало, а потом отряхивался и думал: надо с этим что-то делать. Если буду только переживать, ничего не поменяется. Поэтому сразу, как появилась возможность, пошел работать, хоть не знал языка. Первое время вообще было страшно, потом привыкаешь, — говорит он. — Иногда, когда думаю, сколько всего со мной произошло и происходит, кажется: «За что мне это все?» Но потом начинаю философски к этому относиться. Наверное, людям свыше дается по их силам. Думаю, хватит у меня сил это вынести. Даже не вынести, а победить и жить счастливо и спокойно.